24 ноября 2016

Официальный представитель МИД России М.В.Захарова о резолюции Европарламента (ответы на вопросы)


Вопрос: Вы сказали, что если будут реальные меры со стороны Европы, то Россия сможет принять ответные  меры. Какие меры?


Ответ: Вы же знаете, что, к сожалению, эти ответные меры уже принимались. Наш корреспондент в Польше был объявлен персоной нон грата и лишен аккредитации. Мы в свою очередь лишили аккредитации собкора польского СМИ в Москве. Мы думали, что история на этом закончится, но польские власти пошли еще дальше: они закрыли въезд нашему корреспонденту на несколько лет не только на территорию Польши, но и на территорию всего шенгенского пространства. Соответственно, были предприняты зеркальные меры в отношении польского корреспондента.


Аналогичная ситуация была с Чехией, когда нашим корреспондентам начали чинить различные препятствия и аннулировали аккредитации. Мы заявили о том, что сделаем ответный шаг. Как мы поняли, после этого наши корреспонденты начали нормально там работать, но аккредитации им не вернули.  Соответственно, мы приостановили процедуру в отношении чешских корреспондентов в Москве. Мы будем вынуждены прибегать к таким зеркальным мерам потому, что других вариантов у нас не остается. За последнее время не было таких случаев, за которые можно было бы обвинить Москву в некорректном и политически пристрастном отношении  к зарубежным корреспондентам, несмотря на тот ужас и мракобесие, которые творятся в западных СМИ, начиная от обложек журналов, и заканчивая русофобией на их страницах. Я уже не говорю про телевидение. Никогда наша рука не тянулась к тому, чтобы запретить, отнять, выдворить, закрыть или выслать. Если есть возможность, то мы всегда говорим, опровергаем, публикуем материалы, называем фактические данные взамен тех, которые были опубликованы, используем все средства цивилизованной реакции на то, что нам  не нравится, никогда при этом не блокируя работу западных корреспондентов.


Приведу один случай. Это были переговоры в Женеве в разгар кризиса на Украине. Переговоры были очень сложные, в них участвовал Министр иностранных дел России С.В.Лавров и другие делегации. Мы собирали пресс-конференцию в месте этих переговоров. Это было два года назад. Я шла по коридору и увидела опечаленного журналиста. Я подошла к нему и спросила, что случилось. Он недовольно ответил, что он представитель украинских СМИ. Я спросила у него, не хочет ли он присоединиться к пресс-конференции, которая должна состояться у С.В.Лаврова, на что он сказал, что хотел бы, но кто его туда пустит. Я спросила, почему нет. Он с таким удивлением на меня посмотрел! Неужели он может поприсутствовать на нашей конференции? Я ответила, что, конечно, может, и не просто может, а получит первый вопрос, чтобы было понимание, что его не лишили слова. Мы делаем все для того, чтобы даже те СМИ, которые не скрывают ангажированного подхода, видели со стороны России профессиональное и нормальное, а не политически мотивированное отношение.


Откровенно говоря, я никак не могу понять чего боятся наши западные коллеги. Я не могу назвать то, что происходит иначе, как страхом. Когда читаешь текст, принятой вчера Европарламентом резолюции, то там везде сквозят глупость и страх. Мы не боялись работать с инкорами никогда, даже когда были очень тяжелые моменты, и у нас не было опыта взаимодействия на такой открытой основе. Советский Союз не отличался открытостью, тем более в отношении иностранных корреспондентов. Нам нужно было многому учиться. В первые годы существования демократической России, когда не было механизмов работы с инкорами и никто не знал, как это делается, даже тогда  не боялись и шли вперед. Чего сейчас боится Европа — совершенно непонятно.


Вопрос: Это все касается нас, поэтому дайте нам возможность сделать вывод, может и неправильный. Если в Европе будут приняты конкретные меры по отношению к российским СМИ, то за них будем платить мы, иностранные корреспонденты, не так ли?


Ответ: Здорово, что вы это понимаете. Мы пытаемся об этом сказать. Когда мы аннулировали аккредитацию польскому корреспонденту В.Радзивиновичу, я пыталась достучаться до польских властей и сказать о том, что мы делаем больно людям, которые в этом не виноваты. Но простите, если вы делаете больно российским корреспондентам, как мы можем на это реагировать? Мы же не можем вас силой заставить все-таки дать им работать. Вы должны понимать, что «бьете» не по нам, а по людям, которые вообще ни в чем не виноваты. Но мы ведь об этом говорили и думали, что польские власти остановятся в этой своей совершенно беспочвенной боязни российских корреспондентов. Сейчас мы понимаем, за что они ополчились на Л.Свиридова. Все стало понятно. Они придумали миллион историй, не имеющих отношения к действительности. Потом оказалось, что поводом было то, что он «посмел» организовать выставку памяти своего коллеги по информационному агентству А.Стенина, который работал на Украине. Это была выставка не лозунгов, а выставка фотографий. И за это его наказали.


Парадокс в том, что к самой Польше, в том числе в плане демократичности происходящих там процессов, у ЕС есть большие вопросы. Но когда Польша действует в отношении российских корреспондентов, никто в Евросоюзе не считает нужным одергивать Варшаву. Да, могу отметить, что за последнее время Представитель ОБСЕ по вопросам свободы СМИ Д.Миятович начала более активно реагировать на то, что происходит в отношении  российских корреспондентов. Но этой реакции  недостаточно. Недостаточно просто в «Твиттере» написать, что нужно разобраться с тем, что произошло. Нужно разбираться, делать выводы и наказывать тех, кто блокирует свободу слова и свободу работы журналистов.


Западный мир нас столько лет учил играть по их правилам, что мы научились. Но проблема в том, что они, на мой взгляд, боятся, что мы начинаем их обыгрывать по их же правилам. Тогда зачем они призывали нас выучить эти правила? Тогда мы бы играли по своим, а они по своим. Но мы выучили их правила и начали играть в их игру. Если мы играем лучше, то это не наша проблема. Теперь вместо того, чтобы продолжать эту «шахматную партию», они начинают хвататься за «шахматную доску» и «бить» игрока.